Пропустить навигацию.
изменись сам-изменится мир

НЕЧЕСТИВОЕ ВЫСОКОМЕРИЕ

АЛЛА аватар

Ты можешь забраться очень высоко ради собственных целей. Вполне можно пойти очень далеко, встать очень высоко и сильно возвыситься.

Если слишком долго задержаться на высотах, пострадают два твоих чувства. Во-первых, твой слух притупится. Очень трудно услышать людей, когда ты стоишь выше других. Их голоса становятся тихими, едва различимыми. Их слова трудно понять. И, во-вторых, когда ты стоишь высоко, твое зрение тоже притупляется. Трудно различить лица людей, если ты вознесся слишком высоко над ними. Они кажутся такими маленькими. Маленькие фигурки совсем без лиц. Их трудно отличить друг от друга. Они все кажутся похожими.

Ты их не слышишь. Ты их не видишь. Ты стоишь над ними. Именно это и произошло с Давидом. Никогда прежде он не стоял так высоко. Самая высокая волна успеха захлестнула его в пятьдесят лет. Израиль расширялся и увеличивался. Страна процветала. За два десятилетия его царствования он подтвердил свои выдающиеся способности воина, музыканта, государственного деятеля и царя. Его кабинет был сильным, а границы его государства охватывали шестьдесят тысяч квадратных миль. Он не терпел поражений на полях сражений. В его правительстве не было пороков. Народ его любил. Воины служили ему верно и преданно. За ним следовали толпы народа. Давид вознесся на пиковую вершину.

Полная противоположность тому времени, когда Давид искал пять гладких камней у ручья. Все остальные тогда стояли. Стояли еврейские воины. Стоял Голиаф. Стояли его братья. Остальные были высоко, а Давид был внизу, в самой низкой части той равнины. Он никогда не стоял ниже этого и никогда не был сильнее, чем тогда.

Спустя три десятка лет ситуация в корне изменилась. Он никогда не стоял так высоко и никогда ранее не был слабее, чем в тот период. Давид стоял на самой высокой ступеньке своей жизни, в самом высоком положении, в наивысшей позиции в царстве, на самом высоком месте в городе, — он стоял на балконе, обозревая город Иерусалим.

Ему следовало вместе со своими воинами участвовать в сражении, быть на коне и воевать против врагов. Но он остался в городе. Он остался дома.

В то время, когда выходят цари в походы, Давид послал Иоава и слуг своих с ним и всех Израильтян; и они поразили Аммонитян и осадили Равву; Давид же оставался в Иерусалиме (2 Цар. 11:1).

В Израиле была весна. Ночи были теплыми, а воздух напоен сладостью. У Давида было много свободного времени, сердце его жаждало любви и в его распоряжении были все его люди.

Вдруг его взгляд упал на женщину, которая принимала ванну. Мы всегда спрашиваем себя, а не купалась ли Вирсавия там, где не следовало купаться. Не купалась ли она в надежде, что Давид посмотрит туда, куда ему не следовало смотреть? Мы этого не узнаем. Но мы знаем, что он посмотрел туда и ему понравилось то, что он увидел. Он стал расспрашивать о ней. Слуга вернулся и принес ему информацию: “Это Вирсавия, дочь Елиама, жена Урии Хеттеянина” (2 Цар. 11:3).

Слуга передает это сообщение с предупреждением. Он не просто называет женщину по имени, он говорит о ее замужнем положении и называет имя ее мужа. Зачем иначе говорить Давиду, что она замужем, если это не предупреждение? И зачем называть Давиду имя ее мужа, если Давид не знает, о ком идет речь?

Как ни странно, Давид знает Урию. Слуга надеется незаметно отговорить царя от проявления дальнейшего интереса к женщине. Но Давид не понимает этого намека. Следующий стих показывает, как он делает первый шаг вниз по скользкой дороге: “Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею” (2 Цар. 11:4).

В этой истории Давид часто “посылает”. Он посылает Иоава на войну (ст. 1). Он посылает слугу узнать о женщине, купавшейся у себя в саду (ст. 3). Он посылает слуг привести ее к нему (ст. 4). Когда Давид узнает о ее беременности, он посылает сказать Иоаву (ст. 6), чтобы тот прислал к нему Урию. Урия возвращается в Иерусалим, и Давид посылает Урию к Вирсавии, чтобы тот отдохнул с женой, но Урия слишком предан царю. Давид вынужден послать Урию обратно на поле битвы, где его должны убить. Полагая, что он покрыл свой грех, Давид посылает за Вирсавией и женится на ней (ст. 27).

Нам не нравится такой Давид, который посылает и требует. Мы предпочитаем видеть Давида, который ухаживает и заботится об овцах. Нам нравится стремительный Давид, который прячется от Саула, или поклоняющийся Давид, который пишет псалмы. Мы не готовы встретиться с Давидом, который потерял над собой контроль и который грешит, посылая.

Что с ним произошло? Все очень просто. Он заболел высотной болезнью. Он очень долго был на слишком большой высоте. Разреженный воздух смешал все его чувства. Он не слышит так же хорошо, как раньше. Он не слышит предупреждений своего слуги и не слышит голоса собственной совести. Он также не слышит своего Господа. Высота притупила его слух и ослепила его взор. Видел ли Давид Вирсавию? Нет. Он видел ее купающейся. Он видел изгибы ее тела. Он видел победу над Вирсавией. Но видел ли он Вирсавию как личность? Жену Урии? Дочь Израиля? Создание Божье? Нет. Давид перестал видеть. Слишком долгое пребывание на вершине сделает то же самое с тобой. Слишком долгое время, проведенное на ярком солнце и в разреженном воздухе, помешает тебе дышать и видеть отчетливо.

Конечно, кто среди нас может взобраться так высоко, как взобрался Давид? Кто из нас может мановением пальца устроить себе встречу с любым, кого он изберет? Президенты и короли могут отправить своих приближенных, чтобы те выполнили их волю. Мы же можем довольствоваться только тем, что посылаем заказ на еду из китайского ресторана. У нас с тобой нет такого влияния и власти.

Мы можем понять другие проблемы, с которыми Давид сталкивался раньше. Он боялся Саула. Он долгое время прятался в пустыне. Мы с тобой тоже там были. Но Давид прославленный и превознесенный? Мы с тобой никогда не стояли вместе с Давидом на его высоком балконе.

Или стояли?

Я не стоял на балконе, но я тоже летал высоко. Я не видел купающихся женщин, но я видел, как стюардесса беспрестанно ошибалась. Она все делала не так. Ее просили принести содовую, она несла сок. Ее просили принести подушку, она несла одеяло. Или вообще ничего не приносила.

И я стал ворчать. Не очень громко, в собственных мыслях: “Что сегодня происходит с обслуживанием?” Думаю, я чувствовал себя почти совершенством. Я только что выступал на конференции, куда меня пригласили в качестве почетного гостя. Люди говорили, как им повезло, что я приехал к ним. Я не знаю, что хуже: то, что они говорили это, или то, что я верил их словам. В результате я сел в самолет, чувствуя себя уверенно. Мне пришлось чуть наклонить голову, когда я входил в самолет, таким высоким я стал тогда. Я сел на свое место, осознавая, что полет будет абсолютно безопасным, поскольку небеса знают, что я играю важную роль в выполнении Божьей работы на земле.

Затем я попросил стюардессу принести мне содовую, подушку... Она все делала не так, и я стал ворчать. Вы понимаете, что я делал? Я поставил себя существенно выше этой женщины. В неофициальной иерархии она стояла ниже меня. Она была обязана служить мне, а моей обязанностью было принимать ее служение.

Пожалуйста, не смотри на меня так. Разве ты никогда не чувствовал свое превосходство над кем-то другим? Над человеком, который работает на парковке? Над продавцом в магазине? Ты не смотрел свысока на разносчика мороженого на спортивных матчах? На гардеробщицу в раздевалке? Ты делал то же самое, что делал я. И мы делали то же, что делал Давид. Мы переставали видеть и слышать.

Когда я смотрел на бортпроводницу, я не видел в ней человеческое существо, я видел необходимое удобство. Но ее вопрос изменил всю ситуацию.

“Мистер Лукадо? — Представьте себе мое изумление, когда стюардесса вдруг встала на колени рядом с моим креслом. — Это вы пишете христианские книги?”

“Христианские книги? Да. Христианские мысли? Это совсем другое дело”, — сказал я про себя, спускаясь с высокого балкона.

“Можно с вами поговорить?” — спросила она. Ее глаза наполнились слезами, и она раскрыла передо мной свое сердце. В течение следующих трех или четырех минут она поделилась со мной своей болью. В то утро она получила документы на развод. Ее муж не хотел отвечать на телефонные звонки. Она не знала, где ей теперь придется жить. Она не могла сосредоточиться на работе. Могу ли я помолиться за нее?

Я помолился. Но Бог знает, что молиться нужно было не только за нее.

Может, и тебе стоит использовать молитву? Как насчет твоей способности слышать? Ты слышишь слуг, которых посылает к тебе Бог? Ты слышишь голос совести, которую Бог побуждает говорить к тебе?

А твоя способность видеть? Ты еще видишь людей? Или ты видишь только то, что они обязаны делать? Ты видишь людей, которые нуждаются в тебе, или ты видишь только тех, кто стоит далеко внизу, ниже тебя?

История Давида и Вирсавии — в меньшей степени история о похоти и в большей степени история о силе и власти. Это история человека, который вознесся слишком высоко ради собственных целей. Человек, которому следовало услышать такие слова: “Спускайся вниз, пока не упал”.

“Погибели предшествует гордость, и падению — надменность” (Прит. 16:18). Должно быть, именно поэтому Бог ненавидит высокомерие. Он терпеть не может, когда Его дети падают. Ему было больно смотреть на то, как Давид соблазнился, а Вирсавия стала жертвой. Бог ненавидит то, что высокомерие делает с Его детьми. Он ненавидит надменность. Он ненавидит ее. Он ясно сказал об этом в Книге Притчей: “Гордость и высокомерие... Я ненавижу” (Прит. 8:13). Несколькими главами раньше: “Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным” (Прит. 16:5).

Ты же не хочешь, чтобы Бог спустил тебя с лестницы? Спроси Давида. Он так и не оправился после схватки с этим великаном. Не повторяй его ошибку. Лучше самому спуститься с горы, чем ждать, когда ты с нее упадешь.

Стремись к смирению. Смирение не означает, что ты видишь себя меньшим, оно означает, что ты меньше о себе думаешь. “Не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил” (Рим. 12:3).

Признай свою нищету. Мы все в равной степени ничтожны и благословенны одновременно. “Каким пришел человек, таким и отходит” (Еккл. 5:15).

Противься почетным титулам и популярности. “Когда зван будешь, придя, садись на последнее место, чтобы звавший тебя, подойдя, сказал: друг! пересядь выше; тогда будет тебе честь пред сидящими с тобою” (Лук. 14:10).

Лучше пусть тебя возвысят, чем попросят пересесть на место подальше.

У Бога есть лекарство от возвеличивания и превознесения, поэтому лучше спустись с горы сам. Ты удивишься тому, что ты услышишь и увидишь. И дышать тебе станет намного легче.

"Выйди навстречу своим Голиафам"
Макс Лукадо  Глава 15. НЕЧЕСТИВОЕ ВЫСОКОМЕРИЕ

На главную

АЛЛА аватар

“третья неделя в марте”

Глава 16. КОЛОССАЛЬНОЕ ПАДЕНИЕ
Сколько Ватикан готов заплатить за имя Папы? Роджерс Кейденхед хотел получить ответ на этот вопрос. После смерти Папы Иоанна Павла II этот тезавратор (Тезавратор — это частное лицо, накапливающее золото в виде сокровища. — Прим. перев.) доменов зарегистрировал сайт с адресом www.Benedict-XVI.com прежде, чем было объявлено новое имя Папы. Кейденхед застраховал свой сайт еще до того, как он понадобился Риму.

Правильное доменное имя может оказаться прибыльным.

Цена другого названия, www.PopeBenedict-XVI.com, на Интернет-аукционе е-bay превзошла шестнадцать тысяч долларов. Кейденхед, однако, не хотел денег.

Будучи католиком, он радовался тому, что церковь приобрела право на это имя. “Я не хочу рассердить миллиард католиков и мою бабушку”, — заявил он с насмешкой.

Хотя он все же хочет получить кое-что взамен. В обмен за доменное имя Кейденхед хочет:

1. “Одну из шапочек, которые носят Римские Папы”.

2. “Бесплатное проживание в отеле Ватикана”.

3. “Абсолютное отпущение грехов без исповедания, относящихся к третьей неделе марта 1987 года”.

Тебе, наверное, интересно, что же произошло на третьей неделе марте 1987 года, не так ли? Возможно, в связи с этим ты вспомнил о своей собственной неделе. У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу.

Может, это то лето, когда было совершено столько глупостей. Месяц, когда все делалось не так, как надо. Дни, когда все дикое в тебе вырвалось наружу. Если бы существовал магнитофон, который записывал каждую секунду твоей жизни, что из этих записей ты бы стер? Есть ли в твоей жизни время, когда ты потакал себе, пропитывался скверной и вдыхал ее?

У царя Давида было такое время. Разве могло быть более колоссальное падение, чем у него? Он соблазняет Вирсавию, зачинает с ней ребенка, убивает ее мужа, обманывает своего военачальника и воинов. Затем женится на ней. Она рожает ему сына.

Кажется, все шито-крыто. Случайный наблюдатель не увидел бы никаких признаков для беспокойства. У Давида новая жена и счастливая жизнь. Все хорошо на царском престоле. Но в сердце Давида все не так прекрасно. В нем постепенно назревает чувство вины. Позже он образно и красочно опишет это время тайного греха:

Когда я молчал,

Обветшали кости мои

От вседневного стенания моего,

Ибо день и ночь

Тяготела надо мною рука Твоя;

Свежесть моя исчезла,

Как в летнюю засуху

(Пс. 31:3,4).

Душа Давида засохла, как канадский вяз зимой. Давид был опустошен. Он стал бесплодным. Словно оделся в серый саван. Арфа Давида умолкла. Надежды угасли. Он стал ходячим трупом. Его “третья неделя в марте” преследует его, как стая голодных волков. Ему некуда бежать от них. Почему? Потому что Бог постоянно напоминает ему о прошлом.

Подчеркни последний стих в одиннадцатой главе Второй книги Царств: “И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа” (ст. 27). Этими словами автор вводит новый персонаж в драму Давида и Вирсавии — Бога. До сих пор Его не было в тексте, и в истории Он не упоминался.

Давид соблазняет Вирсавию — и о Боге здесь ни слова. Давид замышляет предательство — опять о Боге ни слова. Урию похоронили, Давид женился на Вирсавии — ни слова о Боге. Давид не разговаривает с Богом, и Бог к нему не говорит. Первая часть двадцать седьмого стиха сообщает читателю о счастливой концовке этой истории: Вирсавия “сделалась его женою и родила ему сына”. С начала той истории прошло девять месяцев. Родился сын. И мы приходим к заключению: Давид избежал наказания. Ангелы сдали это дело в архив, качая головами и говоря: “Мальчики есть мальчики”. Бог ничего не видел и не слышал. И в тот самый момент, когда так подумали мы и когда так подумал Давид... Из-за занавеса выходит Некто, встает на центральное место на сцене и говорит: “И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа”.

Бог более молчать не намерен. Имя, Которое умалчивалось до последнего стиха одиннадцатой главы, в двенадцатой главе занимает преобладающее положение. Давид, который все время всех “посылал”, теперь бездействует, в то время как Бог явным образом берет ситуацию под Свой контроль.

Бог посылает к Давиду Нафана. Нафан — это пророк и проповедник. Этот человек заслужил награду за то, что с таким дерзновением отправился к царю. Он знает, что произошло с Урией. Давид убил невинного воина... Что он сделает с проповедником, который осмелился ему перечить?

И все же Нафан идет к Давиду. Он не обличает его в грехах, но рассказывает историю о бедном человеке с одной овечкой. Давид мгновенно включается в историю. Он сам пас множество овец, прежде чем стал лидером нации. Он знает, что такое бедность. Он был самым младшим сыном в семье, которая была слишком бедной, чтобы нанять пастуха. Нафан рассказывает Давиду, как бедняк любил свою единственную овечку, брал ее к себе на колени и кормил с собственной тарелки. Кроме нее у него никого не было.

Далее в рассказе появляется богач. У богача в доме останавливается путешественник, поэтому там начинаются приготовления к пиру. Но богач не хочет брать овцу из собственного стада, поэтому он посылает своих людей украсть овечку бедняка. Они врываются в дом бедняка, хватают овечку и делают из нее шашлык.

Давид слушает, и в нем закипает гнев. Он хватается за подлокотники своего трона. Он излагает приговор без суда и следствия — и заглатывает наживку! “Достоин смерти человек, сделавший это; и за овечку он должен заплатить вчетверо, за то, что он сделал это, и за то, что не имел сострадания” (2 Цар. 12:5, 6).

О Давид! Ты не заметил, как возмездие подступило к тебе, не так ли? Ты не видел, как Нафан приготовил виселицу и перекинул через нее веревку. Ты не почувствовал, как твои руки завели за спину и связали, и повели тебя вверх по ступенькам, и поставили прямо над люком и под петлей. И только когда петля затянулась на твоей шее, ты почувствовал дыхание смерти. И только тогда Нафан затянул веревку тремя короткими словами:

“Ты — тот человек” (2 Цар. 12:7).

Давид побледнел. Весь напрягся. На лбу выступили капли пота. Он откинулся в кресле. Он не пытался защищаться. Он ничего не ответил. Ему нечего было сказать. Бог, однако, только начал говорить. Через Нафана Он провозгласил:

Я помазал тебя в царя над Израилем, и Я избавил тебя от руки Саула, и дал тебе дом господина твоего и жен господина твоего на лоно твое, и дал тебе дом Израилев и Иудин, и, если этого для тебя мало, прибавил бы тебе еще больше; зачем же ты пренебрег слово Господа, сделав злое пред очами Его? Урию Хеттеянина ты поразил мечом; жену его взял себе в жену, а его ты убил мечом Аммонитян (2 Цар. 12:7-9).

В словах Бога чувствуется боль, не ненависть, не замешательство, не уничижение. Твои стада наполняют горы и долины. Зачем тебе красть? В твоем дворце красота и изобилие. Зачем тебе кто-то еще? Зачем богатому грабить других? Нет оправданий Давиду.

Затем Бог продолжает:

Итак не отступит меч от дома твоего во веки за то, что ты пренебрег Меня и взял жену Урии Хеттеянина, чтоб она была тебе женою. Так говорит Господь: вот, Я воздвигну на тебя зло из дома твоего, и возьму жен твоих пред глазами твоими, и отдам ближнему твоему, и будет он спать с женами твоими пред этим солнцем; ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем (2 Цар. 12:10-12).

Начиная с этого дня в семье Давида происходят трагические и позорные вещи. Ребенок, рожденный от прелюбодеяния, умирает (см. 2 Цар. 12:18). Он должен был умереть. Теперь соседние народы вопрошают о святости Бога Давида. Давид опорочил репутацию Бога, нанес урон Его чести. И Бог, Который ревностно хранит Свою славу, наказывает тайный грех Давида явным и очевидным образом. Царь Израиля на себе испытал суровую истину из Книги Числа (32:23): “Вы... испытаете наказание за грех ваш, которое постигнет вас”.

Ты уже убедился, что это правда? Тебя тоже преследует твоя “неделя 1987 года”? Она не дает тебе покоя? Колоссальные падения не дадут нам покоя. Они выделяются, как нарыв на теле.

У моего брата был такой нарыв. Где-то в средних классах школы он подхватил какую-то инфекцию, и у него образовался нарыв. На шее вздулась шишка, наполненная гноем. Моя мама, медсестра по профессии, знала, что его нужно выдавить. Каждое утро она сдавливала нарыв двумя пальцами. Чем больше она сдавливала нарыв, тем больше мой брат кричал. Но она не прекращала, пока из нарыва не вылез корень.

“Спасибо, Макс, за такую яркую картинку”, — скажешь ты.

Извини за натуральную иллюстрацию, но мне нужно довести до твоего сознания суть вещей. Ты думаешь, моя мама была жестокой? Тогда попробуй руку Божью. Неисповеданный грех пускает корни в нашем сердце, как гнойный нарыв, отравляя весь организм, расширяясь и захватывая все новые области. И Бог Своими милосердными руками все сильнее и сильнее сдавливает этот нарыв, чтобы спасти нас от его яда:

Путь же беззаконных жесток (Прит. 13:16).

Оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его (Иов. 4:8).

Бог забирает у тебя сон и ощущение мира. Он отнимает у тебя покой. Хочешь знать, почему? Потому что Он хочет забрать у тебя твой грех. Неужели ты думаешь, что мама будет спокойно наблюдать за тем, как яд распространяется в организме ее ребенка? Неужели Бог будет безучастно наблюдать, как грех отравляет Его чадо? Он не успокоится до тех пор, пока мы не сделаем то, что сделал Давид, а именно: пока мы не раскаемся в грехах. “И сказал Давид Нафану: согрешил я пред Господом. И сказал Нафан Давиду: и Господь снял с тебя грех твой; ты не умрешь” (2 Цар. 12:13).

Интересно следующее. Давид приговорил воображаемого богача, укравшего овцу бедняка, к смерти. Но Бог милосерднее Давида. Он снимает с Давида его грех. Он не просто покрывает его, но полностью удаляет и избавляет от него Свое чадо. “Как далеко восток от запада, так удалил Он от нас беззакония наши; как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его” (Пс. 102:12, 13).

Давиду понадобился год, чтобы раскаяться. За это время Вирсавия забеременела, за это время погиб воин, и за это время к Давиду пришел пророк. Бог не давал Давиду покоя, и, наконец, сердце Давида смягчилось, и он исповедал свой грех: “Согрешил я пред Господом” (2 Цар. 12:13).

Бог сделал с его грехом то же, что Он делает с твоими и моими грехами, — Он удаляет их.

Тебе пора отречься от “третьей недели марта 1987 года”. Созови собрание из трех представителей. Пригласи Бога, себя и свою память. Изложи свою ошибку перед престолом благодати Господа. Пусть Он осудит ее, простит и снимет с тебя твой грех.

Он обязательно это сделает. И для этого совсем не нужно присваивать себе имя Папы.

АЛЛА аватар

Воплощение пассивности.

Глава 17. ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ
Давид выглядит старше своих шестидесяти с лишним лет. Его плечи и голова опущены. Он волочит ноги, как старик, передвигаясь с видимым трудом. Часто останавливается. Отчасти потому что гора крутая. Отчасти потому что ему хочется плакать.

Это самая длинная дорога, которую ему предстоит пройти. Она длиннее, чем та тропка от ручья к Голиафу. Длиннее, чем извилистые дороги, по которым он убегал от Саула, и длиннее, чем путь от обличения к покаянию. На тех дорогах были крутые повороты. Но ничто не сравнится с восхождением на Масличную гору.

А Давид пошел на гору Елеонскую, шел и плакал; голова у него была покрыта; он шел босой, и все люди, бывшие с ним, покрыли каждый голову свою, шли и плакали (2 Цар. 15:30).

Внимательно всмотрись, и ты поймешь причину, по которой плачет Давид. На его голове уже нет царского венца. Его сын Авессалом забрал его силой. У Давида теперь нет дома.

Стены, возвышающиеся за его спиной, ограждают город Иерусалим. Он бежит из столицы, которую сам же основал.

Каждый заплакал бы в такой ситуации. Престола нет. Нет дома. Иерусалим позади, а впереди снова пустыня. Но что произошло? Неужели он проиграл войну? Или Израиль поразила эпидемия болезней? А может, голод поразил его любимых и лишил его последних сил? Почему царь в таком возрасте и в одиночестве взбирается по крутому склону вверх? Пусть Давид нам сам все расскажет. Посмотри, как он отвечает на два простых вопроса.

“Давид, как твои дети?”

В ответ он начинает часто моргать. С тех пор как Давид соблазнил Вирсавию, прошло четырнадцать лет и тринадцать лет с тех пор, как Нафан сказал Давиду, что “не отступит меч от дома твоего во веки” (2 Цар. 12:10).

Пророчество Нафана оказалось до боли реальным. Амнон, один из сыновей Давида, воспламенился похотливой страстью к своей сестре по отцу Фамари. Амнон затосковал, затем составил заговор и изнасиловал ее. После этого он отрекся от Фамари, словно от ненужной куклы.

Естественно, Фамарь запричитала. Она посыпала голову пеплом, разорвала на себе разноцветное платье, которое носили незамужние дочери царя. После этого позора она стала “жить в одиночестве в доме Авессалома, брата своего” (2 Цар. 13:20). В следующем стихе мы узнаем о реакции царя Давида на это происшествие: “И услышал царь Давид обо всем этом, и сильно разгневался”.

И все? На этом все? Нам бы хотелось, чтобы этот стих был длиннее. Нам бы хотелось увидеть еще несколько глаголов. Например, “противостать”. Или лучше “наказать”. А еще лучше “изгнать” или “сослать”. И все же, что сделал Давид с Амноном?

Ничего. Даже выговора не было. Не было заключения. Не было даже разговоров на эту тему. Не было обсуждения. Давид ничего не сделал Амнону.

Но что еще хуже, он ничего не сделал для Фамари. Ей нужна была его защита, его поддержка и утешение. Ей нужен был папа. Но в ответ она получила молчание. Поэтому Авессалом, ее брат, заполнил образовавшийся вакуум. Он укрыл свою сестру и через какое-то время составил заговор против Амно-на: напоил его и организовал его убийство.

Инцест. Обман. Одна дочь изнасилована. Один сын убит. Другой остался с кровью на руках. Во дворце воцарился беспорядок.

И снова Давиду нужно было выступить. Проявить свою смелость, когда-то проявленную в схватке с Голиафом, прощение, явленное Саулу, и лидерские качества, подтвердившиеся у потока Восор. Семья Давида должна была увидеть в нем самое лучшее. Но опять Давид промолчал. Он не вмешался и никак не отреагировал. Он плакал. Но плакал в одиночестве.

Авессалом воспринял молчание как гнев и бежал из Иерусалима. Он спрятался в доме своего деда. Давид не попытался увидеться с ним. В течение трех лет они жили в разных городах. Когда Авессалом в конце концов вернулся в Иерусалим, Давид не захотел видеться с ним. Авессалом женился, у него родилось четверо детей. “И оставался Авессалом в Иерусалиме два года, а лица царского не видал” (2 Цар. 14:28).

Такое игнорирование давалось царю нелегко. Иерусалим был маленьким городом, и, чтобы избегать Авессалома, нужно было ежедневно это планировать и учитывать. Но Давид преуспел в игнорировании своего сына.

Точнее, он игнорировал всех своих детей. Один отрывок из более позднего текста раскрывает его родительскую философию относительно детей. Один из его сыновей, Адония, организовал дворцовый переворот. Он собрал колесницы, всадников и личных телохранителей, чтобы захватить престол. Но возражал ли Давид? Давид “никогда не стеснял его вопросом: для чего ты это делаешь?” (3 Цар. 1:6).

Давид является Гомером Симпсоном библейских времен (Популярный американский анимационный сериал “Симпсоны” (“The Simpsons”) с главным героем Гомером. — Прим. перев.). Воплощение пассивности. Когда мы спрашиваем его о детях, он только стонет. Когда мы задаем ему второй вопрос, его лицо бледнеет еще больше.

“Давид, как твои жены?”

Мы начинаем подозревать беду уже в третьей главе Второй книги Царств.

И родились у Давида шесть сыновей в Хевроне. Первенец его был Амнон от Ахиноамы Изреелитянки, а второй сын его — Далуиа от Авигеи, бывшей жены Навала, Кармилитянки; третий — Авессалом, сын Маахи, дочери Фалмая, царя Гессур-ского; четвертый — Адония, сын Аггифы; пятый — Сафатия, сын Авиталы; шестой — Иефераам от Эглы, жены Давидовой. Они родились у Давида в Хевроне (2 Цар. 3:2-5).

Я насчитал шесть жен. Добавьте к этому списку Мелхолу, его первую жену, и Вирсавию, самую знаменитую из жен. Таким образом, получается, что у Давида было восемь жен. Это слишком много, чтобы для каждой отвести хотя бы по одному дню в неделю. Ситуация усугубляется тем, что мы обнаруживаем еще один отрывок, относящийся к семье Давида. После перечисления имен сыновей Давида генеалогия продолжается упоминанием “сыновей от наложниц” (1 Пар. 3:9).

Наложницы? У Давида были сыновья от других женщин, и мы даже не знаем, сколько их было. Возникает циничная мысль о том, а знал ли Давид имена всех своих сыновей. О чем он думал? Разве он не читал Божьих наставлений: “Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть” (Быт. 2:24)? Один мужчина. Одна женщина. Один брак. Простая арифметика. Но Давиду хотелось продвинутую тригонометрию.

Давид сделал столько хорошего. Он объединил двенадцать племен в одну нацию. Он планировал и осуществлял великие военные победы. Он основал город и возвеличил Бога как Господа всего народа, перевез ковчег в Иерусалим и подготовил все условия для строительства храма. Он писал псалмы, которые мы до сих пор читаем, и песнопения, которые до сих пор поем. Но когда дело доходит до его семьи, Давид терпит поражение за поражением. Самой большой ошибкой Давида было его попустительское отношение к семье. Вирсавия была непростительным, но объяснимым случаем его страсти. Убийство Урии было безжалостным, но предсказуемым действием отчаявшегося сердца. Но как объяснить пассивное отношение к воспитанию детей и широко распространившийся флирт? Эти грехи нельзя объяснить ленивым весенним настроением или безрассудной реакцией в рамках самозащиты. Семья Давида находилась в пожизненном хаосе и оцепенении, и это обошлось ему очень дорого.

Несколько лет назад ко мне на консультацию пришел молодой мужчина, гордый тем, что дома у него была жена, а в квартире он содержал любовницу. Этот человек использовал неверность Давида для оправдания собственного поведения. Он даже сказал, что подумывает о полигамии. В конце концов Давид действительно был многоженцем. Правильный ответ на подобную глупость — дочитай историю Давида до конца.

Помнишь Авессалома? Давид наконец помирился с ним, но было слишком поздно. Семена горечи пустили в его сыне глубокие корни. Авессалом решил свергнуть с престола своего отца. Он стал искать последователей среди войска Давида и запланировал переворот.

Захват власти Авессаломом закончился печальным бегством Давида из Иерусалима — вверх по Масличной горе и далее в пустыню. У Давида не было короны. Не было города. Это был старый, одинокий, с разбитым сердцем человек. “Давид пошел на гору Елеонскую, шел и плакал; голова у него была покрыта; он шел босой” (2 Цар. 15:30).

Впоследствии верные Давиду люди все же свергли Авессалома с трона. Когда он пытался ускакать от преследователей на лошади, он запутался своими длинными и густыми волосами в ветвях деревьев, и один из воинов пронзил его копьем. Давид услышал новости и совсем потерял голову: “Сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!” (2 Цар. 18:33).

Запоздалые слезы. Давид преуспел во всем, кроме собственного дома. И если ты не преуспеваешь у себя в доме, можно ли вообще говорить о твоем успехе? Давиду помог бы совет апостола Павла: “И вы,, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем” (Еф. 6:4).

Но как объяснить постоянные катастрофы, которые обрушились на дом Давида? Как объяснить молчание Давида, когда дело касалось его семьи? У него нет ни одного псалма, написанного о детях. Неужели среди его жен не было ни одной, достойной сонета или псалма? Однако он никогда не говорил о них.

Кроме той молитвы, которой он молился за ребенка Вирса-вии, в Писании нет никаких указаний на то, что он вообще молился о своей семье. Он молился о филистимлянах, ходатайствовал за своих воинов. Он молился об Ионафане, своем друге, и о Сауле, своем главном сопернике. Но когда дело доходит до его семьи, создается впечатление, что ее вообще не было.

Может, Давид был слишком занятым человеком, чтобы думать о ней? Может быть. У него было много забот с городом и царством, которые нужно было созидать.

Может, он был слишком важным человеком, чтобы беспокоиться о семье? “Пусть жены воспитывают детей, а я буду руководить народом”.

Или он чувствовал себя слишком виноватым, чтобы быть для них пастырем? В конце концов, как мог Давид, который соблазнил Вирсавию и убил Урию, назидать и исправлять сыновей, когда они насиловали и убивали друг друга?

Слишком занятой. Слишком важный. Слишком виноватый. А теперь что? Теперь слишком поздно. Но для тебя еще не поздно. Твой дом и твоя семья представляют собой гигантских размеров привилегию, самый главный твой приоритет. Не повторяй трагических ошибок Давида. Как ты ответишь на вопросы, которые мы задавали ему?

“Как твоя семья?”

Относись к своей семье так, словно это виолончель Тесто-ре (Виолончель французского инструментального фонда работы Карло Джузеппе Тесторе, сделанная в Милане в 1700 году. — Прим. перев.). Этот искусно изготовленный инструмент считается особой, буквально бесценной редкостью. Очень немногие музыканты удостаиваются чести играть на такой виолончели, и еще меньшее количество музыкантов могут позволить себе обладать ею.

Я знал одного человека, у которого была такая виолончель. Ты не поверишь, он одолжил ее мне для проповеди. Я хотел проиллюстрировать хрупкую святость брака и потому попросил его поставить этот инструмент, которому более трехсот лет, рядом с кафедрой, и объяснил всей церкви ее ценность.

Как, по твоему мнению, я обращался с этой реликвией? Думаешь, я ее вертел в руках, похлопывал и дергал за струны? Ни в коем случае! Виолончель — слишком нежный инструмент для моих неловких пальцев. Кроме того, ее владелец дал мне ее на время. Я не посмел проявить хоть какое-то непочтение к этому инструменту.

В день твоей свадьбы Бог дал тебе на время Свое произведение искусства — тонко сделанную работу, шедевр, изготовленный руками Мастера. Он доверил тебе абсолютно уникальное творение. Цени ее. Почитай его. Будучи благословлен таким шедевром, зачем тратить время и рисковать с кем-то еще? Давид этого не понял. Он собирал жен, как трофеи. Он воспринимал их как способ удовлетворения своих желаний, а не часть Божьего плана. Не совершай ошибок Давида.

Будь неистово верен своей жене. Неистово верен. Не смотри на других и даже второго взгляда не бросай. Никакого флирта. Никаких заигрываний. Никаких остановок у ее рабочего стола или в его офисе. Ну и что, если он подумает, что ты ханжа, а она заявит, что ты грубиян. Ты дал своей половинке обещание. Сдержи его.

А потом, выполняя это слово, воспитывай детей, которых Бог дает тебе.

“Как твои дети?”

Ландшафт нашего общества украшают тихие, малозаметные герои. Они не носят орденских ленточек на груди и не целуют трофеи. Они носят с собой слюнявчики и целуют малышей. Их имен ты не найдешь в газетных заголовках, но они составляют цвет общества и гордость нации. Ты не найдешь их имен в списке лауреатов Нобелевской премии, но их можно увидеть в списках учителей воскресных школ, библейских курсов, групп продленного дня и организаторов спортивных состязаний.

Это родители. Родители по крови и плоти, по имени и дате рождения. Это герои. В программе новостей о них не говорят. Но это нормально. Потому что о них говорят их дети... Дети называют их мамами. Они называют их папами. Эти мамы и папы намного ценнее и важнее, чем исполнительные директора и законодатели к западу от Миссисипи, ибо именно они сохраняют мир в единстве.

Будь одним из них. Читай книги своим детям. Играй с ними в мяч, пока можно и пока они хотят этого. Поставь себе целью быть на всех спортивных играх, в которых они участвуют. Читай все истории, которые они пишут, и послушай все заученные ими стихотворения. Посмотри каждую пьесу, в которой они выступают.

Слово “любовь” в понимании детей пишется иначе — В-Р-Е-М-Я. Дело не в качественном времени, а в том времени, которое ты проводишь с ними в любое возможное время. Твои дети — не хобби, не увлечение, они — твое призвание.

Твоя жена или твой муж — это не трофей, а сокровище.

Не нужно платить цену, которую пришлось платить Давиду. Давай забежим немного вперед в его историю, к его последним часам жизни на земле. Давай посмотрим на полную цену заброшенной семьи, посмотрим, как умирал наш герой.

Давиду осталось жить совсем немного. Ему холодно, и никакие одеяла его согреть не могут. Слуги приходят к выводу, что ему нужен человек, который мог бы согреть его: кто-нибудь, кто крепко обнимет его, когда он сделает свой последний вздох.

Обращаются ли они с этой просьбой к кому-то из жен? Нет. Призывают ли они кого-нибудь из детей? Нет. “Они искали красивой девицы во всех пределах Израильских... и ходила она за царем и прислуживала ему; но царь не познал ее” (ЗЦар. 1:3,4).

Я думаю, что Давид отдал бы все на свете за то, чтобы за ним ухаживали ласковые руки его жены. Но было слишком поздно. Он умер на руках незнакомой девушки, потому что всю свою семью он сделал для себя чужой.

Но для тебя еще не поздно.

Посвяти всего себя своей жене. Сделай мужа объектом своей самой большой страсти. Люби того, кто носит твое кольцо.

Лелей детей, которые носят твое имя.

Преуспей прежде всего в своем доме.

cor.coroleva-valentina аватар

БЛАГОДАРЮ

Виноват

АЛЛА аватар

Ох, и королева...

Ох, и королева... непробиваемая! Кому говорю:" Пиши ВСЁ! что думаешь!" и я следом за тобой!