Пропустить навигацию.
изменись сам-изменится мир

Обязанности христианского учителя.

АЛЛА аватар

"Итак, заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его:
проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием.
Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху;
и от истины отвратят слух и обратятся к басням.
Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое".

(ІІ Послание апостола Павла к Тимофею 4:1-5)

 ЦЕЛЬ ПАВЛОВА ОБРАЩЕНИЯ (2 Тим. 4,1-5)

Приближаясь к концу своего послания, Павел хочет придать Тимофею силы и храбрости и побудить его к выполнению возложенной на него задачи. Для этого Павел напоминает Тимофею следующие три важных пункта, касающиеся Иисуса.

1) Иисус Христос - Судия и живых и мертвых. В один прекрасный день деяния Тимофея испытает Сам Иисус Христос. Христианин должен так выполнять любую работу, чтобы было не стыдно показать ее Христу. На него не должны влиять ни критика, ни суждение людей. У него должно быть только одно желание - услышать одобрение его работы Христом. Если бы каждый из нас именно так выполнял свою работу, мир был бы настолько иным, что это даже трудно себе представить: не было бы стольких обид, причиняемых критикой и критиканством; не было бы этого самомнения и связанного с ним чувства ущемленных прав и престижа; не было бы эгоцентризма, требующего постоянных восхвалений каждого поступка и даже не было бы чувства обиды от человеческой неблагодарности.

2) Иисус Христос вернется победителем. "Заклинаю тебя, - говорит Павел, - явлением Его". В греческом это епифанейа. Употребляли греки это слово в двух особых смыслах: для обозначения личного явного вмешательства какого-нибудь бога; и, в частности, в связи с римским императором. Епифанией называли и вступление римского императора на престол, а еще более конкретно - именно об этом думает сейчас Павел - посещение императором какой-нибудь провинции или города. Совершенно, очевидно, что, когда ожидали посещения императора, все приводили в полный порядок. Подметали и украшали улицы и подготавливали город к епифании. Другими словами, Павел говорит Тимофею: "Ты знаешь, что делают, когда в городе ожидают епифании императора; ты же ждешь епифании Иисуса Христа. Работаешь ли ты так, чтобы все было готово, когда бы Он ни явился?" Христианин должен так организовать свою жизнь: чтобы быть в любую минуту готовым к пришествию Христа.

3) Иисус Христос - Царь. Павел призывает Тимофея в своих действиях всегда помнить Царствие Иисуса Христа. Наступает день, когда царства земные будут Царством Господа; и поэтому Павел говорит Тимофею: "Живи и работай так, чтобы наша работа выдержала проверку Христа. Мы должны жить так, чтобы быть готовыми приветствовать явление Царя, а служение наше должно быть таким, чтобы было видно, что мы действенно являемся гражданами Царствия Божия.


ОБЯЗАННОСТИ ХРИСТИАНИНА (2 Тим. 4,1-5 (продолжение))

Может быть лишь в немногих местах Нового Завета более ясно перечислены обязанности христианского учителя.

Христианский учитель должен быть настоятельным. Весть, которую он приносит людям, - это действительно вопрос жизни и смерти. Лишь те учители, голос которых серьезен, могут четко изложить свою весть. Сперджен страстно и сильно верил в божественность Христа, но он действительно восхищался Мартино, представителем унитарианской Церкви, которая отрицает божественность Христа. Как-то спросили Сперджена: "Как это вы можете восхищаться Мартино? Ведь вы не верите в то, что он проповедует". "Да, - ответил Сперджен, - но он верит". Человек, в голосе которого звучит настоятельность, требует, чтобы его слушали, и он находит слушателей.

Христианский учитель должен быть настойчивым. Он должен проповедовать слово Христово "во время и не во время". Как сказал кто-то: "Воспользуйся удобным случаем или создай его". Или еще: "Христианин должен в каждый момент находить возможность говорить о Христе". О Джеймсе Моррисоне, настоятеле церкви в Глазго, говорили, что о чем бы вы с ним ни начали разговор, он переходил сразу к Христу. Это не значит, что мы не будем выбирать время, чтобы поговорить - вежливость необходима и в проповедовании, как вообще в человеческом общении; но это значит, что иногда мы, может быть, слишком стесняемся говорить с людьми о Христе. И далее Павел говорит о том, какое действие христианский проповедник должен оказывать на людей. Он должен обличать. Он должен показать грешнику его греховность. Уолтер Бэджет сказал однажды: "Путь к совершенству лежит в чувстве отвращения". Так или иначе, но грешнику нужно дать почувствовать отвратительность совершенного им греха. Эпиктет проводит различие между лжефилософом, ищущим популярность и подлинным философом, единственная цель которого - благо его слушателей. Лжефилософ действует лестью и развивает в людях самомнение. Истинный же философ говорит: "Придите и выслушайте, что вы находитесь на плохой дороге". "Лекция философа - хирургическая операция; уходя с такой лекции вы должны чувствовать не наслаждение, а боль". Алкивиад, блестящий, но порочный любимец Афни, говаривал Сократу: "Сократ, я ненавижу тебя, потому что каждый раз, когда я вижу тебя, я вижу, кто я". Чрезвычайно важно заставить человека увидеть, каков он.

Он должен запрещать. В великие дни Церкви в ее голосе слышалось крайнее бесстрашие и это имело свои результаты. Так, например, Е. Ф. Браун рассказывает такой случай. Один молодой аристократ из свиты вице-короля Индии в Калькуте приобрел дурную славу распутника. И вот в один прекрасный день епископ Уилсон, надев мантию; явился к вице-королю и заявил ему: "Ваше превосходительство, если лорд Н. Н. не покинет Калькутты до воскресения, я предам его проклятию с кафедры собора". Молодой аристократ еще до наступления воскресения покинул город.

Амвросий Миланский, известный богослов раннехристианской Церкви был близким другом императора Феодосия, христианина, но чрезвычайно крутого человека. Амвросий никогда не стеснялся говорить правду своему другу. "Кто посмеет говорить тебе правду, если этого не посмеет сделать священник?" Феодосий назначил одного из своих близких друзей, Ботериха, правителем Фессалоник. Ботерих был хорошим правителем и однажды посадил в тюрьму за постыдное поведение знаменитого возницу, наездника. Известность этого возницы была такой, что население взбунтовалось и убило Ботериха. Феодосий был вне себя от гнева. Амвросий умолял Феодосия сперва разобраться, а уж потом наказывать. Но министр Феодосия Руфин умышленно распалял его гнев и Феодосий отдал приказ произвести в отместку резню. Позже он отменил этот приказ, но слишком поздно, чтобы этот новый приказ во время достиг Фессалоник. Театр был набит до отказа, двери его были закрыты и солдаты в течение трех часов убивали мужчин, женщин и детей, убив более семи тысяч. Сведения об этой бойне дошли до Милана и когда Феодосий на следующее воскресенье появился на службе в церкви, Амвросий запретил ему входить. Феодосий попросил прощения. Через восемь месяцев он снова пришел в Церковь, и снова Амвросий запретил ему войти. Дело закончилось тем, что лишь после того, как римский император, вместе с другими лежал в раскаянии на земле, ему было разрешено присутствовать на богослужении в Церкви. Во дни своего величия Церковь могла запрещать что-либо без страха.

И в наших личных отношениях слово предостережения и запрещения может спасти брата от греха и крушения. Но, как заметил кто-то, это слово нужно употреблять "как брат, поправляющий брата". Его надо произносить с сознанием нашей общей вины. Не нам становиться в позу чьих-то судей, но мы должны сказать слово предостережения, если и когда его нужно произнести.

Он должен увещевать. Это обратная сторона медали. Ни один запрет не должен доводить человека до отчаяния и отнимать у него надежду или уверенность в себе. Людям нужно не только запрещать, их нужно и ободрять. Кроме того, нужно убеждать, запрещать и ободрять со всяким долготерпением. Павел употребляет при этом слово макротумия, характеризующее дух человека, который никогда не считает другого человека безнадежным, не могущим быть спасенным. Христианин терпеливо верит в человека, потому что он непреклонно верит в силу Христа изменить людей.


ГЛУПЫЕ СЛУШАТЕЛИ (2 Тим. 4,1-5 (продолжение))

Далее Павел описывает глупых слушателей. Он предупреждает Тимофея о том, что наступит время, когда люди откажутся слушать подлинное учение и будут выбирать сами учителей, которые бы приятно щекотали их слух как раз теми приятными и беспечными речами, которые им хочется слышать.

В эпоху Тимофея таких учителей было крайне просто найти. Они назывались софистами и бродили по городам, предлагая учить за плату всему, что угодно. И Сократ говорил о них: "Они пытаются привлечь учеников низкими ценами и большими обещаниями". Они были готовы научить человека всем добродетелям за несколько, скажем, сот рублей. Они учили человека искусно спорить, употребляя ловко словечки, с тем, чтобы обосновать наихудший или самый слабый аргумент. Платон говорит о них резко: "Охотники за молодыми богатыми и влиятельными людьми, использующие в качестве приманки показное образование с целью добывания гонораров, делающие деньги путем научного употребления софизмов в частном разговоре, будучи, однако, уверенными в ложности всего того, чему они учат".

Между ними шла ожесточенная конкуренция за клиентов. Дион Хризостом так писал о них: "Вы можете слышать множество бродяг-софистов, орущих друг на друга и оскорбляющих друг друга, и их учеников (как они их называют), бранящихся друг с другом, и многих писателей, читающих свои глупые сочинения, массу поэтов, распевающих свои поэмы, массу фокусников, демонстрирующих свои чудеса, и тысячу краснобаев, искажающих судебные решения, и немалое число торговцев, занимающихся своим ремеслом".

В эпоху, когда жил Тимофей, подобные лжеучители буквально осаждали людей, торгуя вразнос показными знаниями. Их излюбленный метод заключался в том, чтобы найти доводы, которыми человек мог бы оправдать свои действия и желания. Каждый учитель, который и сегодня своим учением отвлекает людей от мысли об их грехах, представляет угрозу для христианства и для человечества.

В противоположность этому на Тимофея возлагаются определенные обязанности.

Он должен быть бдителен во всем. Греческое слово нефейн значит, что Тимофей должен быть трезвым и собранным, как спортсмен, хорошо владеть своими чувствами, вкусами и нервами. Хорт говорит, что это слово означает "состояние ума, свободного от всех волнений и оцепенения... отлично владеющего всеми своими способностями и спокойно смотрящего в лицо всем фактам и соображениям". Христианин не должен быть жертвой моды; в неуравновешенном и часто безумном мире он должен отличаться твердостью.

Он должен переносить скорби. Христианство имеет свою цену, и христианин должен платить эту цену без сожаления и ропота.

Он должен совершать дело благовестника. Хотя на христианине лежит обязательство убеждать и запрещать, он остается, в сущности, благовестником, он приносит благую весть. Если он даже и настаивает на соблюдении норм поведения и на самоотречении, так ведь именно потому, что человек может обрести неизмеримо большую благодать, чем та, которую могут принести дешевые наслаждения.

Он должен исполнять служение свое. У христианина есть лишь одно честолюбивое стремление - быть полезным Церкви, частью которой и является и общество, в котором он живет. И он должен стремиться не к тому, чтобы получить легкую выгоду, а служить своему Богу, своей Церкви и своим собратьям.

На главную

АЛЛА аватар

Апостол предвидит, что

Апостол предвидит, что наступит время, когда люди начнут испытывать отвращение к несущему духовное здоровье учению. Они будут намеренно отворачиваться от тех, кто учит истине Слова Божьего. Их уши пожелают слышать приятные, удобные доктрины. Чтобы утолить жажду новых, доставляющих удовольствие учений, они соберут группу учителей, которые будут говорить то, что они хотят слышать.

4,4 Желание слышать никого не задевающее учение заставит людей отвратить слух от истины к мифам.

Это невыгодный обмен - пожертвовать истиной ради басен, но именно такова жалкая участь тех, кто отвергает здравое учение.

АЛЛА аватар

Приближение к личному Богу и идея Царствия Божия

Тихомиров Лев Александрович. Духовная борьба в истории. Приближение к личному Богу и идея Царствия Божия

Когда человек ищет единения с Личным Богом - Создателем и Промыслителем, он тем самым приходит к идее Царствия Божия. Эта идея, по христианскому Откровению, вносит во всемирную историю такой общий процесс, который совершается и в душах отдельных людей, и во всем мире человеческом, и в мире духовных внечеловеческих существ, и, наконец, имеет даже космический характер. И весь этот процесс неразрывно связан с Сыном Божиим, Вторым Лицом Пресвятой Троицы, Который, как Слово Божие, сотворил мир; как воплощенное Слово-Бог и человек, Иисус Христос является Спасителем человечества и Осуществителем Царствия Божия.

Вот как обрисовал идею Царствия Божия профессор П. Светлов (Светлов Павел Яковлевич (1861 - после 1917) - русский богослов, протоиерей профессор богословия Императорского Киевского университета, и Нежинского института Главный труд - Христианское вероучение в апологетическом изложении") в своем специальном сочинении об этом вопросе ("Идея Царствия Божия в ее значении для христианского миросозерцания" протоиерея П. Я. Светлова, профессора Университета св. Владимира. 1906. С. 9, 10, 42, 43, 44. Цитировано с некоторыми сокращениями).

"Идея о Царстве Божием, - говорит он, - занимает исключительное и особенное положение в христианстве сравнительно с другими религиозными и нравственными идеями его. Даже идеи об искуплении, например, или о любви - уступают место всеобъемлющей и великой идее Царствия Божия. Мало сказать, что эта идеи господствует в Новом Завете, - нет, она совмещает в себе все Евангельское учение, как догматического, так и нравственного содержания, в том числе и идеи искупления и любви. В этом смысле идея Царствия Божия является центральной и коренной идеей в христианском миросозерцании, краеугольным камнем его.

Кратко и точно, - продолжает автор, - учение о цели мира и жизни человеческой может быть сформулировано так: человек, как и все существующее, создан на служение Богу - разумное и добровольное. Невольно и бессознательно подчиняется воле Божией, намерениям Его и неразумное, даже мертвое творение, следуя Его законам. Но разумные твари самой природой своей призываются к свободному служению Богу, участию в Царствии Его. Царство Божие, осуществляемое в разумной твари, есть последняя и окончательная цель творения мира.

Но, как в мире видимом и в роде человеческом, так и в мире невидимом или высшей разумной твари, с появлением зла напротив Царствия Божия возникло царство зла, со стремлениями и идеями, противными мысли Божией. Зло существует прежде всего в том мире, где живет человек, и в самом человеке. Но царство зла не ограничивается пределами земли и человеческого рода; оно подымается выше над землей и захватывает часть Царства Божия в его высшей разумной твари, в мире ангельском. Собственно, здесь первоначально и возникло зло, и в Царство Божие вторгается, на место Бога как Царя вселенной, тварь Его со своей волей, своими мыслями, а отсюда зло спускается ниже, распространяясь на земле, в роде человеческом и мало-помалу в своей борьбе с добром расширяется в особое царство, вступившее в борьбу с Царством Божием. Царство Сатаны стоит в непримиримой вражде к Царству Бога. Задача его - дать торжество злу над добром, диаволу над Богом".

Такова общая постановка мировой борьбы, в которой, как известно по христианскому учению, зло будет побеждено и добро восторжествует в Царстве Божием.

Христианское учение сообщает о Царствии Божием гораздо больше, чем эту общую схему, но, в значительной степени, как великую тайну. Это не такая тайна, как бывает в эзотерических учениях, не тайна посвященных от непосвященных, но тайна для человеческого разума вообще, в настоящем его состоянии. Она относится к области "глаголов неизреченных, яже не леть человекам глаголати". В этих тайнах нам понятно лишь то, что нужно для исполнения нами предначертаний Божиих. В остальном же существо тайны можно ощущать лишь в мистическом созерцании, которого видевший, во всяком случае, не в состоянии передать, когда возвращается в условия бытия здешнего мира.

Идея Царствия Божия переносит нас к временам, предшествовавшим даже созданию этого мира. Оно приготовлено людям "от создания мира", однако не было осуществлено тогда по причинам, предусматриваемым тогда же, так что достижение его было положено в основу мирового процесса, каков он есть. Мы застаем человеческий род в тот момент, когда он, в лице прародителей, оказался недостойным предложенной ему жизни, причем греховные чувства людей были вызваны к реализации соблазном злого духа, начавшего борьбу против своего Создателя еще раньше, в некоторые предмирные времена. Нашу историю мы видим уже как процесс борьбы за спасение людей, за свободное осуществление предначертаний Божиих.

Этот процесс спасения совершается посредством единения людей с Богом в различных степенях, в зависимости от "полноты времен", то есть от чего-то достаточно назревшего в мире. Это единение людей с Богом здесь, на земле, составляет Церковь. Она и возникла сначала в эпоху Ветхого Завета. То единение, которое было возможно тогда, то есть посредством подчинения предписанному закону, ко времени Ноя, Авраама и Моисея составляло лишь начатки, подготовку людей к пришествию воплощенного Бога. "Закон был, - как выражается апостол Павел, - детоводителем ко Христу", - педагогическим к этому средством. С пришествием Спасителя Царство Божие "приблизилось к людям" и хотя лишь частично осуществилось, но уяснило в возможной для нас степени свое содержание.

Люди призваны Богом к участию в Его Царствии, но это возможно только их теснейшим и, по существу, непостижимым для нас теперь единением со Христом. Это не простое единомыслие, а нечто более глубокое, в наших земных представлениях невыразимое. Насколько оно мистически невыразимо, видно из того, что нас Бог избрал "В Иисусе Христе" прежде создания мира, когда нас еще и не было на свете. Тогда еще Он предопределил "Усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, дабы все небесное и земное соединить под одною Главою - Христом" (Еф. 1:3-10).

Чем явится человек, когда это осуществится? Это - тайна. "Возлюбленные, - говорит апостол Иоанн, - мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что когда откроется, то будем подобны Ему" (1 Ин. 3:2). Каково будет тогда мировое положение людей, на это имеются лишь характеристические намеки.

"Не Ангелам Бог покорил будущую вселенную", - говорит ап. Павел (Евр. 2:51), а коринфянам напоминает: "Разве не знаете, что святые будут судить мир" (1 Кор. 6:2). Перед человечеством в будущем Царствии раскрываются, следовательно, величественные судьбы. "Думаю, - говорит тот же ап. Павел, - что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас". Судьбы всей твари связаны с судьбами человечества. "Тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих" - ибо "Сама тварь освобождена будет от рабства тлению - в свободу славы" (Рим. 8:18-19). Освобождение от рабства тлению, вспомним, означает бессмертие, неподчиненность закону смерти. Но вся эта слава будет исключительно "Во Христе", "Со Христом" в силу того таинственного единения с Ним, о котором Он Сам говорит: "Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены во едино" (Ин. 17:23).

После подготовки, произведенной в эпоху Ветхого Завета, Слово Божие в должное время вочеловечилось. Христос совершил искупление, поразил Сатану во аде, победил смерть воскресением. Бог нас "Воскресил с Ним, и посадил на Небесах во Иисусе Христе, дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей" (Еф. 2:4-7). Процесс спасения происходит уже теперь, но, как видим, в какой-то области бытия вне времени и пространства, где мы тоже находимся "Во Иисусе Христе", хотя непосредственно пребываем пока здесь, на земле, в прежних законах бытия. Все это, конечно, безусловно непостижимо для нынешнего нашего разума, как и апостол говорит: "Проповедуем премудрость Божию тайную, сокровенную" - "Как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его". "А нам, - говорит Апостол, - Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божий" (1 Кор. 2; 7-10). Но формулировать в человеческих представлениях то, что открывается только в Духе - невозможно.

Это станет ясно в Царстве Духа. В здешнем существовании полагается лишь начало развития Царства Божия, с характером некоторой эволюции, как можно видеть из притчей о закваске хлебной, о сеятеле и плевелах и т. д., - впрочем, при непрерывной борьбе против Царствия Божия всех враждебных ему сил. В конце концов эти враждебные элементы даже получают кратковременную победу, после чего, со вторым пришествием Спасителя, наступит наконец осуществление Царствия при полном изменении условий бытия.

В нынешнем мире, при нынешних законах бытия, все имеет конец, везде господствует смерть. В Царствии же Божием смерти не будет и законом бытия станет "Жизнь вечная". Наступление его будет сопровождаться космическим переворотом: "Вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление" (1 Кор. 15:52-53). Вся тварь будет освобождена от рабства тлению. Долгая подготовка Царствия завершится новым актом творчества. "Но в те дни, когда возгласит седьмой Ангел <...> совершится тайна Божия" (Откр. 10:7). В это время скажет Сидящий на престоле: "Се, творю все новое", и исполнится видение Тайнозрителя: "И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали" (Откр. 21).

Такова картина мировой истории, от начала до конца. В нашу земную жизнь она вводит действие Бога, исполнение Им поставленных целей, и привносит в мир чувственный влияние элемента духовного, который является господствующим и побеждающим. Но эта победа достигается в процессе непрерывной борьбы, с одной стороны - за Царствие Божие, с другой стороны - против него. Конечный результат процесса, рисуемого Откровением, состоит в таком торжестве духовного элемента, что и люди, и даже сама природа - преображаются, пересоздаются, являются новыми существами, новыми небом и землей. Но самое течение исторического процесса совершается среди нынешней природы земли, неба и человека. Действие духовцых сил человека и сфер сверхчеловеческих привходят к действию здешнего мира и переплетаются со всеми нашими историческими событиями.Если бы в человечестве не было ничего противодействующего сближению с Богом, то весь исторический процесс мог бы представлять картину мирной эволюции, простого созревания духовного зерна. Но процесс совершается в непрерывной борьбе, потому что в нем действует, в отношении Бога, не одна центростремительная сила, но и центробежная, не одно приближение к Богу, но и удаление от Него, стремление к царству не Божию, а какому-то иному. Возникает поэтому непрерывная борьба добра и зла, которая наполняет человеческую историю, ее поступательные движения, ее отступления от истины и добра, проявляясь в идеях, верованиях, направлениях, бытии и во всем, чем живут люди.

mayak аватар

Осознание.

Пусть будет чист сосуд вмещающий, как в намерениях, так и в деяниях.

Пусть будет так - Так и есть.

АЛЛА аватар

БОГОСОЗЕРЦАНИЕ

БОГОСОЗЕРЦАНИЕ

...Созерцание Бога бывает различным. Бог познается не только в блаженном и непостижимом Существе Своем, что предоставлено святым Его в будущем веке, но познается также из величия и красоты Его творений, из ежедневного Его Промысла и провидения, из правосудия Его, из чудес, которые Он являет в каждом роде над святыми Своими. Ибо когда мы помыслим о беспредельном Его могуществе, о неусыпном Его оке которое видит тайны сердечные и от которого ничто не может скрыться, то, объятые сердечным трепетом, удивляемся и поклоняемся Ему. Когда помыслим, что Он знает число дождевых капель, песка морского и звезд небесных, то поражаемся величию Естества и премудрости Его. Когда помыслим о неизреченной и неизъяснимой Его премудрости и человеколюбии о непостижимом долготерпении, переносящем бесчисленные падения грешников, то прославляем Его. Когда помыслим о великой любви Его к нам, по которой Он, будучи Богом, не погнушался для нас, ничего доброго не сделавших, стать человеком, чтобы избавить нас от обольщения,- в нас пробуждается любовь к Нему. Когда помыслим, что Он Сам, побеждая в нас врага нашего диавола, дарует нам Жизнь Вечную за одно произволение и расположение к добру, то поклоняемся Ему. Есть и другие бесчисленные, подобные этим созерцания, через которые Бог становится видимым и постижимым, и которые раскрываются в нас в зависимости от достоинства жизни и по чистоте сердца. Но никто из тех, в ком еще живут плотские страсти, не будет иметь таких созерцаний. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (Авва Моисей 53,180).

АЛЛА аватар

Опыт богосозерцания

Опыт богосозерцания

Если ты желаешь познать Бога и сделаться богом по благодати не на словах, не в воображении, не мысленно, не одной верой, лишенной дел, но опытом, на самом деле, умным созерцанием и таинственнейшим познанием, то твори дела, которые Христос повелевает тебе, и терпи то, что Он ради тебя претерпел. И тогда ты увидишь блистательнейший свет, явившийся в совершенно просветленном пространстве души, духовным образом ясно увидишь духовную сущность, по истине всю, проникающую сквозь все. От нее же (то есть от души), проникающую сквозь все тело - так как душа находится во всем (теле) и сама бестелесна - и тело твое просияет, как и душа твоя. Душа же, как воспринявшая благодать, будет блистать подобно Богу. Если же ты не станешь подражать смирению и страданиям Создателя и не пожелаешь претерпеть поругания, какие Он терпел, то мысленно, или лучше сказать чувственно, ты остался о безумие! в аду и мраке своей плоти, которая есть тление. Преподобный Симеон Новый Богослов (59, 217).

АЛЛА аватар

Мой стаpец не изyчал богословия,

Мой стаpец не изyчал богословия, однако богословствовал с большой глyбиной.

 Келья старца Иосифа Исихаста на Афоне

 Мой стаpец не изyчал богословия, однако богословствовал с большой глyбиной. Он пишет в одном из писем: "Истинный монах, когда в послyшании и безмолвии очистит чyвства и yспокоит yм, и очистится его сеpдце, тогда пpинимает благодать и пpосвещение ведения и становится весь - свет, весь - yм, весь - сияние и источает богословие, котоpое, если и тpое бyдyт записывать, не бyдyт yспевать за потоком благодати, текyщей волнообpазно и pасточающей миp и кpайнюю неподвижность стpастей во всем теле. Сеpдце пламенеет от Божественной любви и взывает: "Удеpживай, Иисyсе мой, волны благодати Твоей, ибо я таю, как воск". И действительно тает, не выдеpживая. И восхищается yм в созеpцание, и бывает сpаствоpение, и пpесyществляется человек, и делается одно с Богом, так что не знает или не отделяет себя [от Hего], подобно железy в огне, когда оно накалится и yподобится огню".

mayak аватар

Не изучая богословия - Слияние.

Слияние в Огне Живом - есть радость - что есть Мудрость.

АЛЛА аватар

сиял Славою Божества Своего.

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ГОСПОДНЕ
"Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем". "По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет"
(Мф. 16, 28; 17, 1-2).

О тех самых сказал, что не вкусят смерти, прежде чем не увидят образа пришествия Его, которых возвел на гору и которым показал, каким образом Он придет в Последний День в Славе Своего Божества и в Теле Своего Человечества. Возвел же их на гору, чтобы показать им, кто Сын и Чей Сын. Ибо когда спросил их: "За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?", они отвечали ему: "За Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков" (Мф. 16, 13-14). Поэтому возводит их на гору и показывает им, что Он не Илия, но Бог Илии, и также не Иеремия, но освятивший Иеремию во чреве матери, и не один из пророков, но Господь пророков, пославший их.

Показывает им, что Он - Творец неба и земли, что Он - Господь живых и мертвых, потому что повелел небу и низвел Илию, дал мановение земле и воскресил Моисея.

Возвел их на гору, чтобы показать им Славу Божества и дать им знать, что Он - Искупитель Израиля, как объявил через пророков, и чтобы не соблазнились о Нем, видя Его вольное страдание, какое Он должен был претерпеть за нас по человечеству. Ибо знали Его как человека и не разумели, что Он - Бог. Знали Его как Сына Марии, как человека, жившего с ними в мире. И на горе дал им понять, что Он - Сын Божий и Бог.

Видели, Что Он ел и пил, утомлялся и отдыхал, дремал и засыпал, приходил в страх и проливал пот,- все же это было признаками человеческого естества Его. И потому возводит их на гору, чтобы Отец провозгласил Его Сыном и показал им, что действительно Он - Сын Божий и Бог.

Возвел их на гору и показал им Царство Свое прежде Своих страданий, силу Свою прежде смерти Своей, и Славу Свою прежде поругания Своего, и честь Свою прежде бесчестия Своего, чтобы, когда будет взят и распят иудеями, знали они, что распят не по немощи, но по благоизволению Своему, добровольно, во спасение мира. Возвел их на гору и показал им Славу Божества Своего прежде Воскресения, чтобы, когда восстанет из мертвых в Славе Божественного естества Своего, узнали они, что не за труд Свой принял Он эту славу, но что прежде веков принадлежала Ему Слава с Отцом и у Отца, как сказал Он, исходя на вольное страдание: "Прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя, прежде бытия мира" (Ин. 17, 5).

Итак, эту Славу Божества Своего, невидимую и сокровенную в человечестве. Он показал апостолам на горе. Ибо видели лицо Его блистающим, подобно молнии, и одежды Его белыми, как свет. Два солнца увидели ученики: одно - обыкновенное, на небе, видимое и озаряющее мир, другое - им одним являющее лицо Свое. Одежды же Свои показал белыми, как свет, потому что и все Тело Его излучало Славу Божества Его, и во всех членах Его сиял Его Свет. Не как у Моисея, не одна внешность плоти Его просияла благолепием, но из Него изливалась слава Божества Его, из Него восходил Свет Его и в нем сосредоточивался, не переходил от Него на что-либо другое; оставляя Его, и не был для Него заимствованным. Но не всю бездонность славы Своей показал им, а в какой мере могли вместить зеницы очей их.

"И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие" (Мф. 17, 3). Беседа их с Ним была следующая: свидетельствовали Ему благодарение, что пришествием Его исполнились слова их и всех пророков. Воздавали Ему поклонение за спасение мира, то есть человеческого рода, и за то, что на деле исполнил тайну, которую они описывали.

В этом восшествии на гору была радость пророкам и апостолам. Радовались пророки, увидев Его человечество, которого не знали; радовались апостолы, увидев Славу Его Божества, которого не понимали. И, услышав глас Отца, свидетельствующий о Сыне, познали из этого Его вочеловечение, которое было для них неясно. А вместе с гласом Отца уверяла их в этом явившаяся Слава Тела Его от неизменно и неслиянно соединенного с ним Божества. И запечатлелось свидетельство троих гласом Отца, также и Моисеем и Илией, которые предстояли Ему, как рабы.

И взирали друг на друга: пророки - на апостолов, апостолы - на пророков. Увидели там друг друга: вожди Завета Ветхого - вождей Завета Нового. Святой Моисей увидел освященного Симона. Домоприставник Отца увидел приставника Сына: один рассек море, чтобы народ прошел среди волн, другой хотел поставить кущу, чтобы создать Церковь. Девственник Ветхого Завета увидел девственника Завета Нового, Илия - Иоанна, вошедший на огненную колесницу - припавшего к груди Пламени. Так гора стала образом Церкви, и Иисус соединил в ней два Завета, какие приняла Церковь, и дал нам разуметь, что Он Сам Податель обоих Заветов: один принял тайны Его, а другой явил славу дел Его.

Петр сказал: "Господи! хорошо нам здесь быть" (Мф. 17, 4). Что говоришь ты, Симон? Если здесь останемся, кто исполнит слово пророков? Кто запечатлеет вещания проповедников? Кто совершит таинства праведных? Если здесь останемся, на ком исполнятся слова: "Пронзили руки мои и ноги мои" (Пс. 21, 17)? К кому будет относиться сказанное: Делят ризы мои между собою, и об одежде моей бросают жребий" (Пс. 21, 19)? С кем сбудется это: "Дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом" (Пс. 68, 22)? К кому отнести это: "Между мертвыми брошенный" (Пс. 87, б)? Если здесь останемся, кто раздерет рукописание Адамово? Кто оплатит долг его? Кто обновит на нем одеяние славы? Если здесь останемся, как будет все то, что сказал я тебе? Как созиждется Церковь? Как получишь от Меня ключи Царства Небесного? Кого будешь вязать? Кого будешь разрешать? Если здесь останемся, без исполнения останется все сказанное пророками.

 Еще сказал Петр: "Сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии" (Мф. 17, 4). Симон послан созидать Церковь в мире, и вот творит кущи на горе, потому что все еще как на человека смотрит на Иисуса и ставит Его в ряд с Моисеем и Илией. И Господь тотчас показал ему, что не имеет нужды в его куще, потому что Он отцам его в пустыне в продолжение сорока лет творил сень облачную. Ибо "когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их". Видишь, Симон, сень, устроенную без труда, сень, которая преграждает зной и не производит тени, сень, которая молниеносна и светла.

Когда ученики дивились, был услышан из облака глас Отца: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте" (Мф. 17, 5).

После гласа от Отца Моисей возвратился в свое место, и Илия возвратился в свою область, и апостолы пали лицом на землю, и Иисус остался один, потому что на Нем одном исполнился этот глас.

Бежали пророки, пали на землю апостолы, ибо не на них исполнился глас Отца, свидетельствующий: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте". Отец учил их, что Домостроительство Моисееве исполнено, и они должны слушать Сына, потому что Моисей, как раб, говорил, что было повелено, и проповедовал, что было ему сказано. Так же говорили и пророки, пока не пришел Примиритель (Быт. 49, 10), то есть Иисус, Который есть Сын, а не домочадец. Господь, а не раб, Властитель, а не подвластный. Законодатель, а не подчиненный Закону.

По Божескому естеству "Сей есть Сын Мой Возлюбленный". Что было еще неясно для апостолов, то Отец открыл им на горе. Сущий провозвещает Сущего, Отец объявляет Сына. При этом гласе апостолы пали лицом на землю, потому что страшный это был гром, и от Его гласа поколебалась земля, и они пали на землю. Глас показал им, что близок Отец, и Сын воззвал их Своим гласом и воздвиг их. Как глас Отца поверг их, так воздвиг их глас Сына силою Божества Своего, которое вселилось в самой плоти Его и неизменно соединено с нею; почему Божество и плоть пребывают в одной Ипостаси и в одном Лице нераздельно и неслиянно. Не как Моисей благолепен был по внешности, но как Бог сиял славою. У Моисея поверхность лица его покрыта была благолепием, а Иисус во всем Своем Теле, как солнце лучами своими, сиял Славою Божества Своего.

И Отец воззвал: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте", воззвал о Сыне, не отлученном от Славы Божества. Ибо Отец и Сын со Святым Духом - одно естество, одна сила, одна сущность и одно Царство. И к одному вещал под невысоким именем, но в страшной Славе.

И Мария назвала Его Сыном, по человеческому Телу не отлученного от Славы Его Божества. Ибо один Бог, явившийся миру в Теле. Слава Его возвещала о Божеском естестве, которое от Отца, и Тело Его возвещало о человеческом естестве, которое от Марии; оба же естества сошлись и соединились в одной Ипостаси. Единственный от Отца - единородный и от Марии. И кто разделяет в Нем естества, тот отделен будет от Царства Его; и кто сливает их, тот лишен будет жизни Его. Кто отрицает, что Мария родила Бога, тот не увидит Славы Божества Его; и кто отрицает, что он носил безгрешную плоть, тот не получит спасения и жизни, даруемой через Тело Его. Самые дела свидетельствуют и Божеские силы Его научают рассудительных, что Он - истинный Бог. А страдания Его показывают, что Он - истинный человек.

После того как Отец воззвал с неба: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный... Его слушайте", приняла это Святая Божия Вселенская Церковь. Во имя этой Святой Троицы крестит она в Жизнь Вечную, Ее святит равночестием, Ей непогрешимо поклоняется, Ее исповедует и прославляет. Этой Триипостасной Единице - Отцу и Сыну и Святому Духу - подобают слава, благодарение, честь, держава, величие ныне и всегда и во веки веков! Преподобный Ефрем Сирин (116, 49-52).